Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897)

Посреди XIX в. знаковой стороной языка заинтересовался Потебня. Исходя из убеждений семиотики любопытно в учении Потебни рассмотрение приемлимо семиотической задачи — связи меж знаком, представлением и объектом в ее расширении на внедрение условных символов в разговоре. Прямо за Гумбольдтом Потебня считает, что так как у разговаривающих, говоря современным языком, разные Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) фоновые познания — значение каждого слова они понимают, исходя из собственного опыта и сложившейся системы представлений, т.е. по-разному — то умопомрачительно, что они понимают друг дружку. «Что касается до самого личного содержания мысли говорящего и мысли понимающего, то эти содержания до таковой степени различны, что хотя это различие заурядно замечается Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) только при очевидных недоразумениях (к примеру, в притче о набитом дурачине, где дурачина присваивает общий смысл советам мамы, которые годятся только для личных случаев), но просто может быть сознано и при так именуемом полном осознании. Мысли говорящего и понимающего сходятся меж собой исключительно в слове. Графически это можно бы выразить Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) 2-мя треугольниками, в каких углы В, А, С и Д, А, Е, имеющие общую верхушку А и образуемые скрещением 2-ух линий В, Е, С, Д, нужно равны друг дружке, но все другое может быть нескончаемо многообразно.

Говоря словами Гумбольдта, "никто не задумывается при известном слове конкретно того, что другой", и Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) это будет понятно, если сообразим, что даже тогда, когда недопонимание, по-видимому, нереально, когда, к примеру, оба собеседника лицезреют впереди себя предмет, о котором речь, что даже тогда каждый в буквальном смысле глядит на предмет со собственной точки зрения и лицезреет его своими очами. Приобретенное этим Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) методом различие в чувственных видах предмета, зависящее от наружных критерий (различия точек зрения и устройства организма), возрастает в наисильнейшей степени от того, что новый образ в каждой душе застает другое сочетание прежних восприятий, другие чувства, и в каждой образует другие композиции. Потому всякое осознание есть вкупе недопонимание, всякое согласие в идей Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) — совместно несогласие» (Потебня 1993: 95).

Развивая в главном взоры германского лингвиста Гумбольдта на язык как на деятельность, Потебня рассматривает язык как орган сотворения мысли, как мощнейший фактор зания. Анализируя процесс образования слова, Потебня указывает, что первой ступенью образования слова является обычное отражение чувства в звуке, потом идет понимание звука и в Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) конце концов 3-я ступень — понимание содержания мысли в звуке. Исходя из убеждений Потебни в каждом слове есть два содержания. Одно из их после появления слова равномерно забывается. Это его наиблежайшее этимологическое значение. Оно заключает внутри себя только один признак из всего контраста признаков данного предмета. Так, слово «окно» — от слова Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) «око» — означает то, куда глядят либо куда проходит свет, и не заключает внутри себя никакого намека не только лишь на раму, но даже на понятие отверстия. Это этимологическое значение слова Потебня именует внутренней формой. По существу оно не является содержанием слова, а только знаком, эмблемой, под Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) которым нами мыслится фактически содержание слова: оно может включать самые различные признаки предмета. Напр.: каким образом темный цвет был назван вороным? Из образов ворон, которые являются средоточием целого ряда признаков, был выделен один, конкретно их цвет, и этим признаком и было названо вновь познаваемое — цвет.

Но, пожалуй, более увлекательны идеи Потебни Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) о ближнем и предстоящем значении слова, которые в протяжении его жизни изменялись и в одном из вариантов сводились к наличию у слова 2-ух разных значений — наиблежайшего, общеупотребительного значения и предстоящего, спец и понятного только спецам. Может быть эта мысль была симптомом понимания семантических процессов при формировании терминологий Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) появляющихся в это время наук. Если ранее для наук использовались слова обыденной речи и исключительно в ряде всевозможных случаев определения резко отличались по нраву от обыденных слов (латинские либо латинизированные определения биологии и медицины, латино-греческие термино-элементы химии, минералогии) и не ассоциировались с обыкновенной речью, то формирование в течение всего Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) XIX в. огромного числа новых областей познания и новых наук, в особенности технических, было внезапным для языка. В данном случае большая часть обыденных слов наполнялось новым, спец содержанием новых областей познания, и появлялось двойное осознание — на базе собственного, лексического значения слова и понятийного значения, приобретаемого в системе Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) понятий новейшей науки.

Таким макаром в XIX в. длилось развитие неких мыслях семиотики, хотя энтузиазм к знакам был не настолько велик, как в прошлые периоды истории, — рассматривалась неувязка произвольности и личного истолкования знака, в первый раз поставлен вопрос о воздействии знаковых систем (языка) на особенности государственного сознания, формулировались аспекты эффективности Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897) знаковых систем.

Рассмотрение истории развития взглядов на знаки, их разновидности, характеристики и особенности потребления, предыдущей возникновению семиотики как самостоятельной области познания, дает возможность заного посмотреть на некие современные препядствия (вопрос о произвольности знака) и осознать, что общая теория семиотики строилась не на пустом месте. Классики семиотики Ч.Пирс, Ф Александр Афанасьевич Потебня (1835—1897). де Соссюр и Ч. Моррис в формировании теоретических положений учитывали опыт собственных исторических предшественников — логиков и философов Античности и Средних веков, положения Грамматики Пор-Рояля, философов XIX в.


aleksandr-tkachev-mi-budem-splochennoj-naciej-tolko-esli-stanem-otklikatsya-na-chuzhuyu-bedu.html
aleksandr-trifonovich-tvardovskij-doklad-sochinenie.html
aleksandr-vasilevich-kolchak-referat.html