Александр Каминский - страница 4

меня тогда звали.

Рыцарь желал было понимающе похлопать его по плечу, но впору отдёрнул руку и произнёс, или грустно, или с усмешкой:

— Я сообразил.

Он оборотился к алтарю, медлительно встал на одно Александр Каминский - страница 4 колено, опустил голову и начал так:

— 1-ая церемония в Пирамиде свершилась 68890 годов назад, когда звезда Вега отправила свои лучи прямо во вход Пирамиды. Сама Пирамида была закончена за 10 либо пятнадцать лет ранее действия. Верхние Александр Каминский - страница 4 камеры Пирамиды скрывают тайну, восходящую к временам, предыдущим египетскому королевству и изобретению иероглифов…

После пополудни жара стояла нестерпимая. Хотя временами со стороны реки и налетало её опьяняющее прохладой дыхание, но здесь же от Александр Каминский - страница 4 пустыни вдруг накатывала такая волна зноя, что рты невольно раскрывались, напрасно пытаясь зачерпнуть хоть глоток воздуха.

Запели трубы, и, как будто пробуждённая их осиплым гулом, веселая масса схватила Солнечный Александр Каминский - страница 4 Гимн, когда процессия подошла к ступеням, ведущим к Воротам меж лап Сфинкса.

Впереди шествовал Певец, несущий знаки музыки, потом — Астроном, с гороскопом в руке и листом пальмы — эмблемой астрологии. Следом подымался Держатель Палантина с чашей Александр Каминский - страница 4 для возлияния. Христиан не раз лицезрел его на улицах Мемфиса, его звали Камрах, и он знал всё о жертвенных животных, о фруктах, преподносимых богам, гимнах молящихся и процессиях. За Александр Каминский - страница 4 ним шёл Пророк, держа открытую вазу с водой. Он был правителем Храма. Дальше следовали 10 учеников, каждый со своим Наставником. Они замыкали шествие.

От шума толпы и музыки, от ожидания того, к чему он Александр Каминский - страница 4 так стремился и чего так страшился, Христиан чуть передвигал ноги, перешагивая последующую ступень.

— Надеюсь, ты не собираешься упасть в обморок в таковой памятный денек?

Христиан чуть поднял голову. Рядом снова появился Александр Каминский - страница 4 тот ливиец, с которым вчера он столкнулся у торговой лавки.

— Ни в жизнь бы не поразмыслил, что встречу тебя конкретно тут, — проговорил Христиан — он был рад, что хоть кто-то отвлёк его Александр Каминский - страница 4 от мыслей, отдал маленькую отсрочку перед неизбежностью грядущего.

— Что? — не сообразил ливиец. — Таковой шум, гласи громче!

— Я говорю, не знал, что ты тоже… с нами! — ожил Христиан.

— Это не я с вами Александр Каминский - страница 4, — улыбнулся его собеседник, — а вы со мной!

— Что?

Но здесь вмешался Наставник Садакх. Он немного дёрнул Христиана за рукав его белоснежной хламиды, и тот сходу замолчал.

Процессия, в конце концов, поднялась к Бронзовым воротам Александр Каминский - страница 4. Тайну их замка знали только колдуны, хотя, говоря по правде, закрывать их не было особенной нужды — уважение к святыне и ужас охраняли вход лучше хоть какой вооружённой охраны. На маленькой Александр Каминский - страница 4 площадке перед дверцей ученики и их Наставники опустились на колени. Трубы замолкли. Астроном оборотился к человеческому морю, бурлящему у лап Сфинкса, что-то произнёс, и многомилионная масса оборвала свои клики на полуслове Александр Каминский - страница 4 и застыла в ожидании. Стало слышно, как кое-где над серо-голубой гладью Нила кричат и дерутся две одинокие чайки.

Дверь раскрывалась очень медлительно. Тоскливый скрип её невидимых петель разносился эхом по Александр Каминский - страница 4 всей дельте, вселяя в людей благоговейный трепет перед сокрытым за ней Неизвестным. Христиан, в отличие от пёстрой толпы понизу, стоял на коленях практически перед самой Дверцей, и громовой скрежет её петель, казалось Александр Каминский - страница 4, вот-вот разорвёт его душу на куски. Он, как и другие ученики, был бледен, как погибель. Руки дрожали, перед очами плыл некий туман, слова молитвы вылетели из головы, в какой проносилось только: «Вот, на данный Александр Каминский - страница 4 момент, вот… вот… Дверь, на данный момент…»

В тот же миг он вдруг начал созидать всё, будто бы со стороны: кое-где далековато понизу и слева показывалась Величавая Пирамида; там Александр Каминский - страница 4, где блестящая на солнце лента могучего Нила совершала последний извив перед тем, как выйти в море, колыхалась большая масса людей, склонившихся перед каменными лапами Сфинкса.

— У нас есть мало времени, чтоб Александр Каминский - страница 4 всё обсудить, — произнес учитель Садакх.

— Что обсудить? — пробормотал Христиан.

— Не валяй дурачины, — расслабленно произнёс учитель. — Я приостановил церемонию из-за тебя. Ты идёшь вовнутрь либо нет?

Христиан молчал.

— Усвой. Я не могу просто Александр Каминский - страница 4 так растягивать время, чтобы растрачивать его на увещевание таких маловеров, как ты, — продолжил учитель. — Перед тем, как ты опозоришь меня на весь Египет, я желаю, по последней мере, знать, в чём дело? Ты Александр Каминский - страница 4 меня слышишь? Я с кем вообщем говорю…

— Прости, учитель, — еле слышно пробормотал Христиан. — Я — дурачина, я — трус и … и предатель.

— Не болтай эту маловерную чушь, — оборвал его Садакх. — Я возился с тобой семь Александр Каминский - страница 4 лет не за тем, чтоб на данный момент развернуться и пойти домой…

— Я просто боюсь, — оборвал его Христиан.

— Чего? Что для тебя наговорила вчера эта дурочка?

— Она не дурочка, — произнес Христиан Александр Каминский - страница 4.

— Отлично. Что для тебя наговорила эта Не дурочка?

— Она произнесла, — с трудом начал Христиан, — если я войду в Дверь, судьба моя будет Непостижимой. Непостижимой и Ужасной.

— И?

— И всё.

— И Александр Каминский - страница 4 всё?

— Да.

— Ну, что ж. Обычная дурочка…, — учитель Садакх начал понемногу терять терпение. — Я знал, что ты будешь сложным учеником, скажу прямо — далековато не самым моим возлюбленным учеником. Но это уж моя вина Александр Каминский - страница 4. Было надо бросить тебя ловить форель и волочься за девками в Мемфисе.

Христиан молчал.

— Я помню, — продолжил учитель, — с каким рвением ты взялся за обучение, как преуспел в нём, как ожидал Александр Каминский - страница 4 нынешнего денька. Но ты единственный из числа тех 20, которых я сделал поистине бессмертными, кто отрешается умереть и стать таким! Я учил аккадских царей и колдунов Вавилона. Я — один из 10 Наставников прóклятого Континента. Так что Александр Каминский - страница 4 все-таки ты скрываешь внутри себя? — разнеслось по миру, и учитель посмотрел прямо в душу Христиана. — Что же это все-таки за единственная тёмная полоса, которую я никогда не Александр Каминский - страница 4 мог прочитать в для тебя? Что же это все-таки за полоса? Открой её, и я скажу, кто ты по сути! Открой полосу, — вокруг появилась сероватая стенка тумана, — открой чёрную полосу… я скажу для Александр Каминский - страница 4 тебя … кто ты таковой… открой… полосу… полосу… кто ты таковой… кто ты?

Пустой, как провал небытия, мертвенный глаз колдуна ворвался в чёрный лабиринт и понёсся по его запутанным переулкам. Он увидел огоньки Александр Каминский - страница 4 домов и заснеженную дорогу, залитую звёздным светом степь и повисшую над ней Комету. Комета падала в степь. Снова лабиринт и пустота.

— Этого довольно? — тихо спросил Христиан, когда колдун закрыл глаза.

— Да.

Учитель открыл Александр Каминский - страница 4 глаза, и в их была… тоска.

— Оракул был прав, — произнес он. — Прав был и я, когда взял тебя. Я рад этому и признателен за оказанную мне честь.

— Какую честь?

Но Садакх не Александр Каминский - страница 4 ответил, а только провёл ладонью по собственному взмокшему лбу.

— Так ты идёшь в Храм? Либо мы идём домой? — поинтересовался он.

Христиан опустил голову и сжал губки.

— Вот что я скажу, — начал учитель Александр Каминский - страница 4. — Всю свою жизнь мы в ожидании. Мы ждём Гостей. Гостей загадочных и непостижимых, приветливых, как ухмылки друзей, и ужасных, как россказни старенькых бабок. Поначалу мы ждём их страстно и нетерпеливо Александр Каминский - страница 4, мы требуем их, и это сродни капризу ребёнка, который желает добраться до спрятанного подарка за неделю до денька рождения. Позже страсть теряется, и начинается ожидание взрослого — спокойное и счастливое предвкушение надвигающегося скоро Александр Каминский - страница 4 застолья: можно ко всему приготовиться, приобрести у торговцев всё самое неповторимое, разучить песни и заблаговременно оплатить флейтистам и танцовщицам. Но чем поближе срок, тем больше ужас. Ты начинаешь колебаться, начинаешь жалеть растраченной энергии Александр Каминский - страница 4 и мыслить, а не отменить ли всё? Ведь покой, даже покой раба, всегда будет греть жиреющее сердечко, как сладкая погибель во сне. А Гости — это само беспокойство, но что ещё Александр Каминский - страница 4 ужаснее — сама потаенна, и никогда не знаешь, чем завершится их визит. А жуткие Гости — это потаенна вдвойне! Это поединок — сражаешься ты Вчерашний и ты Будущий, и место этой битвы — Истинное. Можно сдаться и Александр Каминский - страница 4 остаться таким, как обычно. Но можно и прорвать барьер, переступить порог грядущего и посмотреть в самое сердечко потаенны, ведь Гости приходят как раз за этим. Они — наши друзья и наша погибель. Они идут длительно Александр Каминский - страница 4, иногда их можно ожидать целую вечность, но, невзирая на сроки, они вдруг оказываются перед твоей дверцей и стучат в неё, сотрясая стенки, либо напротив — еле-еле касаются так, что иногда Александр Каминский - страница 4 и не слышно. Это как им вздумается, но я тебя уверяю, спроси хоть какого, слышал ли он когда-нибудь схожий стук, и тот кивнёт, не задумываясь. Стук этот — как проверка на крепкость. Любой Александр Каминский - страница 4 из нас всю жизнь грызёт стенку, в которую вмурован с рождения, чтоб добраться до Настоящего Воздуха мира. Некие выгрызают всё нутро стенки, и довольно только лёгкого толчка снаружи, как упадет последний кусочек штукатурки Александр Каминский - страница 4, и Новый Человек вырвется на свободу. Человек свободен, когда знает, какой несвободой он располагает, но пределами Вселенной ограничен только тот, кто прошёл через стенку. Но часто внутренность стенки оказывается Александр Каминский - страница 4 не по зубам замурованному в ней, и нерождённый остаётся в её толще. Тогда Гостям не достучаться и не вытянуть его за руку. Они покорливо отступают в сторону, и скоро большой молот погибели Александр Каминский - страница 4 раскалывает стенку надвое. Тело человека рассыпается на кусочки, как плохая глиняная статуэтка. Гости с сожалением разводят руками и идут к последующей стенке, к последующей двери. Они — наша последняя надежда и фортуна, как и единственная Александр Каминский - страница 4 помощь. Они делают нас не одинокими в этой битве во сне за глоток Воздуха. Осколки проигравшего закладывают в печь вкупе с другими лузерами, чтобы сделать из их нечто-то другое Александр Каминский - страница 4, более крепкое. Редчайшие фавориты обессиленными выбираются из мастерской, которую они воспринимали за бесконечность вселенной, и Гости демонстрируют им полную картину Мира — красивого и непостижимого разумом творения Демиурга, который и есть Ты сам. Для тебя, Христиан Александр Каминский - страница 4, друг мой и ученик, осталось только коснуться собственной стенки, и её пепел унесёт ветер — она изъедена тобой за тыщи лет твоего пребывания в коконе в труху. Дверь открыта. Выйди Александр Каминский - страница 4 наружу и сравни кормивший тебя гравий стенки с воздухом Мира. Из пленного стань Гостем в его доме!

…Бронзовая Дверь стояла распахнутой, и 10 учеников ступили в холодные своды Храма. Христиан вошёл последним, и Дверь Александр Каминский - страница 4 с грохотом захлопнулась за ним.


- 7 -


1-ый луч солнца разрезал утренние сумерки. Длинноватые тени сосен легли на мокроватую от росы поляну. Через маленькое окошко с осколком стекла, торчащим, как зуб, в избушку Александр Каминский - страница 4 просунулась медвежья голова. Осколок стекла со гулом свалился вовнутрь. Медведь с тушкой худощавого зайца в зубах ловко вскарабкался по ступенькам сгнившего крыльца и, косо посмотрев на болтающуюся на одной петле дверь, вошёл в избушку. В Александр Каминский - страница 4 её единственной комнатёнке царствовал безупречный кавардак: одна из потолочных балок валялась на полу, стол был перевёрнут, а две его ножки отсутствовали; стёкла, битая посуда, кусочки бумаги, клочки грязного тряпья Александр Каминский - страница 4 и животных шкур валялись здесь и там, олицетворяя собой первозданный хаос; сверху вся композиция была обильно засеяна золою из открытой печи и сухими листьями, залетавшими в распахнутую дверь избушки из леса. Над всем Александр Каминский - страница 4 этим армагеддоном бесцельно кружился комар и тоскливо гундел для себя под нос. Положив собственный трофей на пол, медведь прошёлся по комнате, к чему-то принюхиваясь, и в конце концов тормознул перед грудой Александр Каминский - страница 4 тряпья и мусора за печкой. Он ткнулся туда носом, поколупал какую-то пыльную тряпку, присел на задние лапы, звучно чихнул и замотал головой. Сухие листья и пыль поднялись в воздух. Под Александр Каминский - страница 4 ними обозначилась людская рука. Груда тряпок зашевелилась. Медведь шарахнулся в сторону. Человек с несусветно длинноватой бородой, соизмеримой с бородами классиков литературы, уже посиживал на полу, опёршись о брёвна стенки. Он был чёрен от грязищи Александр Каминский - страница 4.

Медведь тем временем, посматривая в неком замешательстве на человека, поднял с полу собственного зайца и переложил его в центр комнаты. Человек откашлялся и с трудом проговорил:

— Ты, эта… у-убери его Александр Каминский - страница 4… отсэда…

— Воды принести? — спросил медведь.

— К чёрту, я сам, — человек желал подняться, но не сумел.

Медведь подкатил к нему валявшуюся кое-где под мусором дюралевую флягу, в какой плескалась вода. Человек открыл Александр Каминский - страница 4 её, вылив половину содержимого на свои нагие колени, и принялся скупо пить.

— Для чего зайца приволок? — напившись, спросил он.

— Да я того…, — замялся медведь.

— Тащи его на улицу, я его там… обдирать Александр Каминский - страница 4 буду, — чуть слышно отдал приказ владелец, — давай-давай, пошёл, не много мне здесь и так бардака…

Медведь унёс зайца, и слышно было, как он недовольно фыркает во дворе.

«Ну, вот, — помыслил человек, — я Александр Каминский - страница 4 и съехал. С медведем своим болтаю». Видно, решив проверить свои опаски, он, не вставая с места, кликнул:

— Слышь, Топтыга! Ты чё, по-человечьи понимаешь, а? Ты где?

Бурая голова зверька просунулась Александр Каминский - страница 4 в окно.

— Воды, что ль, свежайшей принести?

— Да не, — вяло махнул рукою владелец. — Я говорю, ты чё, понимаешь, чё я… о чём я говорю, м-м?

Медведь моргнул своими чёрными, как угольки Александр Каминский - страница 4, глазками.

— Мож всё-таки воды?

Человек опустил голову и вздохнул.

— Хорошо, Миша, ты иди пока, я сам.

Медведь ушёл.

«Я ведь даже не помню, как меня зовут, — размышлял владелец, сидя на Александр Каминский - страница 4 куче мусора, — вот чёрт, а! Кажется, звали меня…Сувлехим. Да, Сувлехим, и я вел торговлю… господи, чем все-таки я… в Дамаске на рынке у дворца этого… Аль-Бусаи либо как там его, беса Александр Каминский - страница 4. Кажется, я продавал рабов. О, боже…» Он провёл ладонью по грязному лицу, и с него посыпалась пыль штукатурки. «Потом галеры, руки всегда болели, звали меня тогда… м-м… точно помню Александр Каминский - страница 4, что был негром. Вроде, продали меня некий мрази, какому-то финикийцу на здоровый корабль… Да, корабль помню, но как меня тогда звали и почему я был негром — хоть убей. Кажется, этого финикийца Александр Каминский - страница 4 я позже прирезал… Так. А чё я делал во дворце фараона? Обучался магии. Любопытно… Сабилла родила, и магию я бросил, позже бросил Сабиллу, и снова пошли какие-то храмы… Вот что отлично помню Александр Каминский - страница 4, так это турнир в Сен Трюа д’Арк. Со мной были граф Лестер и сэр Томас Малтон из Гилсленда — наилучшие рыцари Палестины, клянусь душой Хенгиста! А святыня Монт-Кармельского монастыря — частичка реального Александр Каминский - страница 4 креста Господня!… Как это всё-таки было издавна…» Размышляя таким макаром, владелец избушки поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел на крыльцо.

Было преждевременное утро середины лета. В чистом прохладном небе мелькала Александр Каминский - страница 4 последняя звезда.

«Нет у меня никакого имени, — помыслил человек, — я никто. Хотя, вобщем, я ведь всё-таки живой, означает я… кто-то. А точнее некто… Кстати, сейчас Вега — меж Луной и Марсом, Меркурий в Александр Каминский - страница 4 3-ем доме…либо не в 3-ем?»

Он, прихрамывая, прошёлся по поляне перед избушкой, тормознул под тяжёлой нависшей веткой сосны и опёрся рукою о её шершавую кору. На мгновение закрыл глаза Александр Каминский - страница 4 и проговорил практически шёпозже:

— Азраэль, ты тут?

Тень от сосны противоестественно изогнулась.

—Я тут, Властелин, - произнёс ласковый дамский глас.

— Слушай приказ. В избе — порядок, снаружи, снутри, всюду. Далее. Поесть. Рыбу, солёных груздей желаю и Александр Каминский - страница 4…

— Сейчас только гречка с мясом, — спешно проинформировал глас, — есть рассольник.

— Нормально, пойдёт. И это, ещё, — Некто замялся, — чё есть из белья, одежка какая-нибудь?

— Век? — спросил глас.

— Ну, век… А Александр Каминский - страница 4 хрен его знает. Эй, Михалыч, — кликнул Некто медведю, — какой век сегодня? Слышь?

Ответа не было. Кое-где в глубине леса послышался медвежий рёв.

— Хорошо, — произнес Некто, — давай середину 20-го, джинсы там, эти Александр Каминский - страница 4, как его — камзол, либо там… кафтан, что ли…

— Погода на последнее время?

— Ну, давай не выше + 25, там…

— Есть только +16, + 21 и + 28.

Некто задумался.

— Давай по максимуму, давай 28, покупаюсь хотя бы…

— Настроение?

— Моё? А какие есть Александр Каминский - страница 4?

— Злость, уровни 1, 2, 3, более 3-х. Меланхолия, уровни 1, 2, 3, более 3-х. Также в ассортименте: созерцательность, ублажение, удовлетворенность, упоение, нега тяжелая, нега традиционная, нескончаемое наслаждение, трепет молодости…

— Так, постой. Нескончаемого наслаждения мне пока не нужно, трепета Александр Каминский - страница 4 молодости тоже… Знаешь, пусть будет созерцательность, скажем, 2-го уровня. И ублажение… э-э… ну, пусть будет тоже 2.

— Ещё заказы?

— Ещё…, — Некто почесал подбородок. — Побриться! Умыться! Баню, в общем! Ха-ха! Отлично…

— Финскую Александр Каминский - страница 4, рус…

— Русскую с веником и всем в мире, чё полагается!

— После бани что будете употреблять — квас, пиво, вино, водку, баб?

— Баб! С квасом!!! Нет, квас… с бабами! А вообще-то к чёрту баб Александр Каминский - страница 4! Такая погода… Просто квас!

— Квас… Ещё заказы?

— Всё, харэ, — Некто забавно махнул рукою.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пропел глас. Тень от сосны вновь выпрямилась.

Некто поковылял в сторону избушки (которая сейчас стала Александр Каминский - страница 4 похожа на сказочный терем) и тормознул у низкого крылечка новой баньки.

«Забыл я про ногу-то сказать, вот чёрт, — с сожалением пошевелил мозгами Некто. — Сейчас до Ильина денька хромать»


Лето было Александр Каминский - страница 4 в разгаре. А ягод! Уйма. Рядовая картина тех пор — Некто лежит в лесу в тени берёзы на мягенькой травке и изучает с самого близкого расстояния жизнь козявки, карабкающейся по стволу одуванчика. Протянет руку в Александр Каминский - страница 4 сторону — схватит горсть земляники, в другую — ещё горсть. Перевернётся на спину. Хорошо-то как, господи… В зелёных покачивающихся кронах берёз — голубое небо, быстрые белки скачут туда-сюда да дятел кое Александр Каминский - страница 4-где стучит, птахи лесные дерутся, и их трезвон разносится по всему лесу, ветерок налетит, стрекоз разгонит. А запах-то! Ммм! Дурманит. Жара-а… В общем, что гласить — середина лета.

Купались с Топтыгой на речке Александр Каминский - страница 4, медведь рыбу ловил и жрал её, очевидно, сырой, а Некто поджарил на костре. Вблизи — никого. Деревня, что соседствовала с лесом ниже по склону холмика, опустела. Даже как-то скучновато Александр Каминский - страница 4 стало, что и попугать некоторого. А в остальном жизнь текла своим обыденным чередом.

В августе весь домик, ну и предбанник, был завален грибами. Девать их, паразитов, было некуда, насушили, насолили целую гору, хоть погреб Александр Каминский - страница 4 новый копай. Бычки, например, росли прямо у крыльца. Их Некто не рвал, пусть для красы будут. Ложится он, бывало, перед ними на животик и рассматривает, как они, сорванцы, вырастают. На это Александр Каминский - страница 4 занятие уходили иногда целые часы.

Огород собственный Некто полоть не обожал, потому все грядки стояли заросшими по шейку. С земледелием как-то дела не шли, не лежала к этому душа. Питались Александр Каминский - страница 4-то охотой, в главном, да рыбой. В Ильин денек Азраэль, естественно, всё устроила, как по путю, но вот, но ж, так. На последующий год Некто решил вообщем ничего не садить, а промышлять Александр Каминский - страница 4 только охотой да собирательством. Как древнейшие люди.


***


В гримёрной стоял полумрак. К потолку нерасторопно, как будто в замедленном действии, летели, переливаясь в свете единственной свечи, мыльные пузыри. Их пускал Костя, вальяжно расположившись Александр Каминский - страница 4 на доисторическом диванчике. Его усы и седеющая борода были украшены мыльной пеной и тоже поблескивали, как у Деда Мороза. Некий ребёнок посиживал рядом с ним и тоже пускал пузыри, повторяя все Костины движения. Около зеркала Александр Каминский - страница 4, спиной к ним, посиживала Анжелика и стригла для себя ногти. В центре комнаты двое малышей переодевались в костюмчики Охотника и Сероватого Волка. У самой двери на мягеньком локотнике кресла посиживала Александр Каминский - страница 4 Вика и приглушённым голосом болтала с Настей, сидевшей в кресле и томно обмахивающейся «шляпой Хенаро», — соломенной шапкой, которая была нескончаемым реквизитом полностью всех спектаклей. За стенкой слышались гулкие детские голоса и гостеприимные рукоплескания Александр Каминский - страница 4 зрителей после каждого музыкального номера — шёл спектакль.

— …и вот, ты представляешь, — тихонько гласила Вика, — вижу — на ступенях «Мира» стоит Анжеликин Генка с цветами! Ты представляешь!

— Боже мой! Неужто Ленка?

— В самую точку Александр Каминский - страница 4! Идёт, смотрю, ну, мы, естественно, с Костей в стороночке, он так их вообщем и не увидел, мужчины, боже мой, а я так сходу!

— Ну?

— Ну, и вот. Встречаются. Генка мило Александр Каминский - страница 4 дарует ей собственный букетик, а меня ещё денька три вспять, паразит, спрашивал, сколько растений должно быть в букете. Я ему говорю, для кого букетик-то? Для матери? Нет, гласит, подружка у меня есть Александр Каминский - страница 4! Ну, как для тебя? Ты представляешь? Седьмой класс!

— Боже ж ты мой… А что Анжелика?

— Да что ей-то? Ребёнок на своё свидание, она — на своё!

— Да-а?

— А ты как желала. Дело Александр Каминский - страница 4 было на той неделе после репетиции. Иду, означает, я…

В это время голоса за стенкой вдруг зазвенели громче — открылась дверь, зашли Егор и Джордж. Егор тормознул среди комнаты, а Джордж сел к Косте Александр Каминский - страница 4 на диванчик и вынул откуда-то из мглы игрушечную гитару с единственной струной. Анжелика отвлеклась от собственного занятия.

— Когда там конец-то? — спросила она.

— Уже бегут за Охотником. Кстати, Охотник Александр Каминский - страница 4, — обратился Егор к одному из малеханьких актёров, — давай на сцену! Щас тебя Шапка звать будет.

— У меня здесь ружьё было? — запаниковал мальчик, заглядывая под стол и здесь же под диванчик.

— Вот Александр Каминский - страница 4 твоё ружьё, — Егор поднял с полу некий длиннющий чёрный предмет, вправду, оказавшийся ружьём. — Марш на сцену!

Охотник удрал. Снова воцарилось спокойствие, в комнате парили мыльные пузыри, слышалось воркование Вики и Насти. За Александр Каминский - страница 4 стенкой, в зале длился детский спектакль. Егор подошёл к зеркалу и стал рассматривать свою плешину, что-то напевая при всем этом.

— Жорик, ты песню написал? — Анжелика продолжила подстригание, но сейчас уже на другой руке Александр Каминский - страница 4.

— Да, — ответил Джордж. — Именуется «Всадник меж небом и землёй».

— Споёшь?

— Гитары нет.

Анжелика в гневе отшвырнула ножницы.

— А какого х… ты не взял гитару на репетицию! — возмутилась она. — Побежишь за Александр Каминский - страница 4 гитарой!

— Я принёс гитару, — расслабленно произнес Костя и выдул огромный пузырь. Ребёнок, сидевший рядом, аж рот открыл от восхищения.

— Ах, Костя, — вздохнула Анжелика.

Она снова взяла маникюрные ножницы и возвратилась к своим ногтям Александр Каминский - страница 4.


Когда зрители вволю нааплодировались и наконец покинули зал, Анжелика собрала актёров, и они вновь приступили к генеральному прогону.

— Так, Некто пошёл! Медведь…

— Тут.

— Пошёл. Всё, Виталя! Виталя, бл…на х…, свет Александр Каминский - страница 4, Сергеич! Куда ты пошёл? Давай нам лесной свет. Егор, стоять тут!

— Я только…

— Я произнесла стоять тут, глядеть на меня! Означает так, последний раз говорю всем… Да, кстати, Джорджик, ты не сидишь случаем на Александр Каминский - страница 4 моих очках?…


***


Я погиб в ту среду в районе 6;

Бригада везла меня в город, зевая от скукотищи.

Сейчас все прошло, и опытные руки

Я жму персоналу за то, что меня не выручили.

В углу Александр Каминский - страница 4 пылится холст - не дописать;

На нем только Тень над рекой.

Мой отпрыск выдумал его именовать

"Наездник меж небом и землей"

.

Падешь ли ты навзничь,

Подстреленный влёт, —

Не будет мне жалко тебя.

Развеют Александр Каминский - страница 4 ли руки твой пепел по свету -

Мне не жалко!

Но сберегу твой дар,

Он — не удовлетворенность, не боль,

Но, как предчувствие весны,

У горизонта —

Наездник меж небом и землей.


Израненный мой гарнизон Александр Каминский - страница 4 твоей милости ожидает;

Я проиграл, я разбит, но вот что грустно:

Ты сбил цель, куда изредка, кто попадет,

Я целюсь в мишень, которую даже не видно.

Разлуки нет страшнее, чем

С любовью Александр Каминский - страница 4 и с головой,

Но для меня всего страшней

Запамятовать, что я есть —

Наездник меж небом и землей.


- 8 -


Августовскими вечерами они с Топтыгой длительно посиживали у картины «Берегите лес», которая возвышалась на перекосившемся Александр Каминский - страница 4 древнем щите на краю рощи. И всё казалась она некий необычной, что ли.

— Слышь, Михай, — гласил Некто, сидя на пригорке в час заката, разглядывая творение, — мужичок-то на картине, вроде кажись, вчера другим боком посиживал Александр Каминский - страница 4.

— Определённо другим, владелец, — кивал Топтыга.

— То-то и оно. А поленья в его печке, вишь, вчера-то дымок от их в комнату шёл, а сегодня что? Видал?

— Видал.

— Нет Александр Каминский - страница 4 дымка-то. Вот итак вот, — чесал подбородок Некто.

— Нет дымка, — соглашался медведь.

На этом оба замолкали. На другой вечер в картине находились другие конфигурации, которых не было в предшествующий денек, и так Александр Каминский - страница 4 целую неделю, пока, в конце концов, не вышло нечто уж совершенно странноватое — с картины пропал мужчина!

— Не, ты видал, а?! — ахнул Некто. — Эт что все-таки это такое, люди добрые? Мужик-то, а? Топтыга Александр Каминский - страница 4! Мужик-то сбежал!

— Угу. Определённо сбежал, владелец, — подтвердил медведь.

— Ах, ты, мама личная… Ну, картина! Ай, да Шишкин, паразит!

И вдруг стремительно стало темнеть. Солнце так быстро скатилось за горизонт Александр Каминский - страница 4, что звёзды даже немного помедлили, как будто растерявшись, до того как загореться на чёрном небе. На поляне перед картиной стояла малая девченка. Её волосы струились с плеч, как золотые светящиеся змеи. Они Александр Каминский - страница 4 падали на травку, текли во все стороны по земле, ни на минутку не прекращая собственного движения. Они были живы.

— Ну, вот, Христиан, ты и дошёл до собственного последнего Зала, — произнесла она низким Александр Каминский - страница 4 голосом.

Топтыга заскулил и ринулся прочь с окаянного места. Некто остолбенел. Он вспомнил ЕЁ.

— О каком зале ты говоришь?

— О последнем Зале лабиринта, — ответствовал дух. — Зале последнего не пройденного тобой Зодиака. Созвездия Водолея. Я смею Александр Каминский - страница 4 надежды, ты не забываешь, что твоя инициация ещё не завершена.

— Постой. Какая инициация может быть тут, в лесу?

— Я так и знал, Христиан, — опустила голову девченка, — ты и впрямь Александр Каминский - страница 4 запамятовал, где ты находишься. Да. Так бывает… Но загляни вглубь себя, и ты поймёшь, что всё ещё…

— Что?

— Ты всё ещё… в Пирамиде, ученик мой. Посвящение длится.

Некто сел на травку и Александр Каминский - страница 4 обхватил голову руками. Нет. Это была не травка. Камень, прохладный каменный пол.

— Около 7 тыщ лет ты проходишь инициацию в лабиринте Величавой Пирамиды, — продолжил дух, меняя собственный вид, — и ты прошёл уже одиннадцать Александр Каминский - страница 4 залов посвящения, соответственных одиннадцати знакам Зодиака.

Учитель Садакх подошёл к Христиану и положил ему руку на плечо.

— Остался последний, двенадцатый зал, друг мой, — произнес он, указывая на картину. — По ту сторону тебя Александр Каминский - страница 4 ждёт последний круг испытаний, и ты свободен.

— Как я пройду… через картину? — неуверенно проговорил Христиан.

Колдун усмехнулся.

— Пройдёшь. Видишь ли, у нас много различных возможностей, Христиан. Одни имеют способность отрисовывать картины, другие — целые миры. Но Александр Каминский - страница 4 время там движется не так, как у нас. К примеру, в этой картине оно замедленно, потому у нас проходит месяц, а там — может быть только минутка. Вспомни облака. Это Александр Каминский - страница 4 стихии воздуха. Они кружатся в резвом танце, но мы лицезреем только один их оборот и взмахи узоров на облачении, но, когда их пляска кончается, и они усталые собираются на отдых, на Земле проходят Александр Каминский - страница 4 многие годы…

— Но как? Как можно жить… в картине? — тихо спросил озадаченный Христиан.

— Почему бы и нет. Для её жителей, может быть, и мы с тобой кажемся нарисованными. Не всё, естественно, что мы Александр Каминский - страница 4 творим, оживает, но кто это может знать наперёд? Кстати, для тебя следовало бы поторопиться, а то человек, которого ты имел честь видеть на этой картине, вернётся инспектировать, как пылают поленья в печи Александр Каминский - страница 4, тогда и для тебя придётся ожидать ещё два года, пока он не уйдёт. А пугать жителей картины — это не сделало бы нам чести, друг мой. Так что… Увидимся по ту сторону Александр Каминский - страница 4… Пирамиды.

И вновь был закат. Солнце чуть только касалось верхушек сосен. Христиан протёр глаза. Никого.

Он подошёл к краю картины и заглянул вовнутрь.


***


Метель улеглась. Небо расчистилось, заискрилось миллионами звёзд, а скоро Александр Каминский - страница 4 из-за багряной тучи выглянул серп юного месяца, и здесь же сугробы повдоль дороги, ну и вся степь кругом, засеребрились от его приветливого света. Непогодицы как не бывало. Стояла такая глубочайшая тишь Александр Каминский - страница 4, что никак не укладывались в голове ни ветер, ещё минутку вспять рыскавший по земле, ни снег, летевший отовсюду и во всех направлениях. Остался только его хруст под подошвами зимних сапог — единственный звук на Александр Каминский - страница 4 многие километры степи.

Но скоро показались огни посёлка, по правую руку от дороги появились очертания первых домов. Из труб в ночное небо тянулись тонкие струйки дыма, послышались отзвуки разудалой гармони Александр Каминский - страница 4.

— Ни в жизнь бы не поразмыслил, что Новый Год мне придётся повстречать вот так, — произнес Клим и тормознул, разглядывая часы.

— Сколько там? — спросил Ким.

— 5 минут двенадцатого.

— Успеем, поди?

— Да естественно, — уверенно произнес Клим, запахнул Александр Каминский - страница 4 полу разодранного напополам плаща, и они продолжили путь.

Впереди показался некий силуэт. Прямо по курсу навстречу им двигался престранный субъект. При не далеком рассмотрении им оказался человек с очень неопрятной бородой Александр Каминский - страница 4 и наполовину облысевшей головой, причём шапки на субъекте не было. Вообщем, одет он был, мягко скажем, не по погоде — пиджак на нагое тело, штаны (разумеется составлявшие с пиджаком единый ансамбль), вот, фактически, и Александр Каминский - страница 4 вся его одежка. Ни шубы, ни пальто…

— Во, бухает сегодня люд, — произнес Клим, подозрительно разглядывая приближающегося субъекта.

— Да-а, — протянул Ким.

Поравнявшись с нашими героями, бородатый незнакомец спросил, не сбавляя Александр Каминский - страница 4 шага:

— До городка далековато?

Ким и Клим поглядели на него с удивлением — человек-то был трезв, как огурчик. «Ограбили», — помыслил Ким.

— Километра три до остановки, — произнес Клим. — 20 5-ый как раз идёт в город. Вам, случаем Александр Каминский - страница 4, не холодно?

Незнакомец усмехнулся.

— А вам? — спросил он.

Естественно, наши герои после битвы с волками тоже имели вид, выскажемся так, очень красочный, — Клим шёл без шапки, в разорванном от шейки до Александр Каминский - страница 4 пят плаще, который, к тому же, был так пережёван и разодран клыками, что его оставалось только снять и выкинуть от греха подальше; Ким был вообщем, как мы помним, закутан в тигриную шкуру Александр Каминский - страница 4, которую ему подарил старенькый Лис, этим его одежка и ограничивалась.

Итак, незнакомый бородач усмехнулся вторично и, больше не сказав ни слова, пошёл собственной дорогой. Ким и Клим смотрели ему вослед Александр Каминский - страница 4.

— Ты видал, чё, — вдумчиво проговорил Ким. — Как он идёт-то вообщем?

— А что? — не сообразил Клим.

— Да так. Идёт-то он того… с босыми ногами.

Клим прищурился и даже сделал шаг в Александр Каминский - страница 4 ту сторону, куда шёл подозрительный субъект.

— Мда-а…

Ким поёжился и посильнее придавил к для себя шкуру.

— Как пить дать ОРЗ подхвачу, — произнес он, — пошли-ка быстрей.

— Пошлить? — переспросил Клим. — Пошлить я умею.

— Ну тя Александр Каминский - страница 4 к чёрту, — Ким развернулся и зашагал по заснеженной дороге в сторону весёлых огоньков посёлка.

Клим ещё постоял, смотря вослед удаляющемуся незнакомцу, позже почему-либо вздохнул, развернулся и побрёл догонять Клима.


Близилась Александр Каминский - страница 4 полночь. Путешествие, наконец, подходило к концу. Вот и знакомый дом — большой, расписанный красноватым орнаментом белоснежный кирпичный дом. На втором этаже горела лампа, в окне темнели листья большой пальмы, росшей у Александр Каминский - страница 4 подоконника.

— Давай, покурим, — предложил Клим, когда они подошли к ступенькам, ведущим к двери.

— Я замёрз, как собака, — произнес Ким.

— Я тоже, — отозвался Клим и достал пачку «Петра». — А мы так, чуть-чуть курнём.

Это была Александр Каминский - страница 4 традиция: в хоть какое время года — сходу не звонить, а незначительно постоять, поглядеть виды, обсудить то, как добрались.

Прикуривание от одной спички всегда создаёт атмосферу некоего потаенного братства, причастности к одному, общему Александр Каминский - страница 4 делу. Это разговор без слов. Ауры собственных мыслей, окружавшие каждого, за секунды горения спички, начинают тлеть и вдруг вспыхивают общим пламенем, образуя единую атмосферу, сопричастность общей тайне. Потому только молчание…

Отсюда Александр Каминский - страница 4 в свете месяца был виден белоснежный извив отдалёкой Оби, огоньки ферм понизу у подножия холмика и столбики дыма из труб примыкающего посёлка, что раскинулся на холмике за полем.

— Всё, я щас околею Александр Каминский - страница 4, стучи, — Ким выкинул недокуренную сигарету в мглу, она обрисовала в воздухе плавную дугу, ударилась об обледенелую ступень и взорвалась огнями тыщи городов, рассыпанных кое-где понизу.

Клим затарабанил в громоздкую металлическую Александр Каминский - страница 4 дверь. И вот затопали хозяйские ноги в коридоре, послышался знакомый бас «иду, иду», загромыхал замок, дверь распахнулась — в электронном свете стоял улыбающийся Роман.

— О-о-о! Кого я вижу! — заголосил он Александр Каминский - страница 4. — Ну, наконец! Я задумывался, уж не приедете. Давайте в кухню…

Чуть только за ними закрылась стальная входная дверь, и прохладная ночь снова осталась в одиночестве по другую сторону, как все стенные часы в посёлке нестройным Александр Каминский - страница 4 разноголосым хором принялись лупить двенадцать раз.


***


Утро было морозное, ясное. А сугробов за ночь намело! Роман, ожесточённо взмахивая лопатой, откидывал снег. Он стоял по колено в сугробе в одном свитере Александр Каминский - страница 4, но холода не ощущал. Напротив, было просто и отлично. В конце концов, появилась собачья будка, которую он и откапывал. Что умопомрачительно — ничто во всём дворе не было так обильно завалено снегом, как шариковская будка Александр Каминский - страница 4. Как будто кто-то ночкой нарочно подогнал грузовик со снегом и вывалил всё его содержимое точно на будку бедного пса. На этом месте сейчас смело можно было бы трамбовать Александр Каминский - страница 4 и заливать горку, и она вышла бы не намного ниже той, с которой дети-самоубийцы скатываются массами у Дворца Спорта. Ах, Шарик, бедный ты пёс!

— Как его так внесло? — чесал бороду владелец, переводя дух. — Уж Александр Каминский - страница 4 не околел ли он там? Это ж всю ночь под снегом. А я тоже осёл, не вышел, не поглядел…

Через пару минут вход в гробницу Шарика был откопан. Роман сел Александр Каминский - страница 4 на корточки, позже встал на одно колено, изогнулся и озабоченно заглянул в недра собачьей конуры.

На мягенькой подстилке из тёплой, пускающей пар травы, свернувшись клубком, лежал Шарик и тихонько посапывал во Александр Каминский - страница 4 сне.

Роман вздохнул, поднялся на ноги и с наслаждением подставил счастливое бородатое лицо слепящему утреннему солнцу.


Эпилог


Поздней осенью в безлюдном парке, уставленном мраморными плитами и крестами, собрались две мелкие процессии. Два забрызганных Александр Каминский - страница 4 грязюкой «Пазика» стояли на обочине. Водители о чём-то переговаривались и курили у открытых автобусных дверей. Метрах в двухстах от их кого-либо опускали в разжиженную глину в древесных ящиках, кого-либо обносили водкой, и Александр Каминский - страница 4 те оскабливали глину со собственных подошв, чтоб не пачкаться.

— Ну, вот, Семён, — произнес дрогнувшим голосом старик в ветхом пальто, — и завершилась наша пьеса.

— Бог ты мой… Да что ты по правде, Егор Александр Каминский - страница 4, — урезонивал его другой старик. — Завершилась, завершилась… Выпей вон, а то ноешь весь денек, как бабка моя.

— Эх, да что с тобой… гласить, пойду я домой.

— Ага, иди, иди, 10 км до городка Александр Каминский - страница 4, — прохрипел Семён и стал откашливаться. — Лучше курнём давай, Егор Палч, ещё по одной.

Егор Палч, собравшись уж было идти к автобусу, засомневался, шмыгнул носом и полез за спичками.

— Во бл…, — пробурчал он, — спичек Александр Каминский - страница 4-то нет.

— О. Нужно ж, — произнес его собеседник, проверяя свои кармашки, — у меня тоже. Эй, Константин Михалыч, — негромко позвал он кого-либо в массе, — Костя, мама твою… Где спички?

— В сумке Александр Каминский - страница 4, в автобусе, — отозвался надтреснутый глас какого-то старика.

— Ясно… Мы, Егор, знаешь что? Пойдём у шоферов прикурим.

Егор Палч замялся.

— Далековато идти.

— Ну, поди, не сломаемся. Хотя… да. Что-то Александр Каминский - страница 4 мне уже и курить расхотелось…

— А мож мы… и не будем курить-то, а?

— А и взаправду, Палч. Давай-ка лучше хряпнем по немножко!

— Я для тебя издавна предлагал.

— Ххэ, он мне Александр Каминский - страница 4 предлагал… Это я для тебя предлагал!

Редчайшая рощица наполовину облетевших берёз отделяла одну процессию хоронивших от другой. По тропинке, испещренной влажными листьями, нерасторопно шла девченка лет 12-ти. На ней была чёрная болоневая Александр Каминский - страница 4 курточка и белоснежные джинсы, на ногах кроссовки. Порывы ветра трепали её непокрытые волосы и швыряли в лицо падающие с берёз листья.

— Эй! — позвал кто-то из глубины рощи.

Девченка тормознула.

— Что ж это вы Александр Каминский - страница 4, — произнесла она кому-то невидимому, — позвали на свидание, а сами прячетесь.

— Я не прячусь, — ответил глас, — я просто в Шапке Невидимке.

— Тогда снимайте вашу шапку и дайте её мне — я замёрзла Александр Каминский - страница 4.

— Да пожалуйста, — выходя из-за дерева, произнес мальчишка и нехотя направился к тропинке со спортивной шапкой в руке. — Вот, держите. Усовершенствованная модель.

— Спасибо. Как же вы?

— Ничего, у меня капюшон, — ответил мальчишка и надел Александр Каминский - страница 4 капюшон собственной «Аляски».

— А-а.

— Ну, пошли?

— Пошли.

В небе над их головами качались растопыренные пальцы берёз, быстро проплывали сероватые облака, подгоняемые прохладным осенним ветром. Солнце то показывалось на мгновение, ослепляя Александр Каминский - страница 4 глаза, то вновь пряталось.

— Кого это вы хороните? — спросила девченка.

— Да бабульку одну. Соседка по площадке. Она была режиссёром в нашем ДХТ. Отец, помнится, водил меня как-то издавна, когда Александр Каминский - страница 4 я был небольшим, на детские спектакли. Мне всегда нравилось. Я, когда вырасту, тоже стану актёром, либо режиссёром. А вы?

— А у меня мать погибла…

— Жаль.

— Да.

Далее они шли молчком, не зная, о чём ещё Александр Каминский - страница 4 можно побеседовать.

— Сейчас так холодно, обещали вечерком дождик со снегом, — нарушил молчание мальчишка. — Вас как зовут?

— Меня? Анжелика.

— А меня Жора. Но можно просто — Джордж.


Барнаул

1999 — 2004 гг.





alessandra-galloni-italyanci-obidelis-na-evro41-b-evro-sobitiya-1999-2000-godov.html
alessandro-legko-celuet-eyo-v-gubi-15-glava.html
alessandro-legko-celuet-eyo-v-gubi-21-glava.html